?

Log in

No account? Create an account

mirsoglasnomne


Nel mezzo del cammin di nostra vita...


Previous Entry Share Next Entry
ГОЛОД: АСПЕКТЫ ВЛИЯНИЯ НА ЧЕЛОВЕКА И ОБЩЕСТВО
mirsoglasnomne

Продолжаю публикацию своих интересных заметок. На этот раз это реферат, который я сдавал при зачислении меня в Институт Этнологии и Антропологии РАН. В значительной мере он основан на книге Hunger: An Unnatural History. Автор Sharman Apt Russell. Книгу крайне рекомендую. Особо рекомендую раздел про уникальное Миннесотское Исследование Голодания, где добровольцы голодали полгода.

Введение
В своем реферате я хотел бы коснуться проблемы недоедания и голода. Эти явления - или лучше «условия»  -  с древнейших времен преследовали человечество, вне зависимости от структуры общества. Голод – это та ужасная модель существования «по умолчанию», от которой люди всегда стремились оказаться как можно дальше. Любой ценой.


Вызванный ли климатическими изменениями (неурожаи, засухи, наводнения), или спровоцированный человеком (войны, тоталитарные режимы, чрезмерное использование ресурсов земли или моря), он очень часто приводил к ужасающим последствиям, выраженным в массовой гибели людей, коллапсу институтов администрирования, падению цивилизаций или просто к тихому и беспросветному вымиранию. Голод мог и до сих пор может вспыхивать, как эпидемия (абсолютный голод), а может быть перманентным, растягиваясь на годы или даже столетия, незримо подтачивая не только физические силы несчастных, но и внося существенные изменения в их политические, социальные, нравственные и психологические константы (относительный голод). Будучи одной из сонма движущих сил эволюции, голод оказывал и продолжает оказывать (По данным продовольственной и сельскохозяйственной организации ООН на апрель 2010 года 1 миллиард 17 миллионов голодающих) огромное влияние на развитие человеческих обществ. В своем реферате я хотел бы продемонстрировать последствия для человека этого состояния организма в антропологической, социальной, психологической и медицинской перспективах, не забывая при этом о некоторых ярких примерах из истории.

Тело человека эволюционировало так, что оно постоянно готово к таким вызовам как плохой день охоты или плохая неделя охоты, неурожайный сезон или несколько неурожайных лет подряд. Зубы и кости эпохи палеолита иногда показывают неестественные паузы в развитии – явный признак нехватки еды. Нашей диете не поспособствовали рост населения и истребление гигантской дичи. В мезолит мы стали более активными собирателями и охотниками за мелкими животными с помощью вновь изобретенных сетей и силков. В неолит мы придумали сельское хозяйство, что привело к возникновению городов. Но не существует никаких свидетельств тому, что все это привело к снижению шансов голода и недоедания. Более заметная тенденция говорит о том, что охотники на мелкую дичь были ниже ростом и менее сытыми, чем их предки из палеолита, крестьяне менее здоровыми, чем охотники и собиратели, а жители городов хилее, чем крестьяне. По сути, мы становимся голоднее. И совершенно неудивительно, что голод постоянно и регулярно напоминает нам о себе: случаи, когда он отсутствует, как правило, чрезвычайны – инфекция, болезнь, смертельное заболевание.

Антропология в силу своей специфики не понаслышке знакома с тем, на что способен голод. Ее представители работают на полевых исследованиях, анализируют большие объемы статистики и исторических свидетельств. Я считаю, что антропологи, обладающие привилегированным правом доступа к этой информации, должны более активно прикладывать усилия для того, чтобы широкие слои общества узнавали об этом биче человечества лишь из исторических романов, а не с экранов телевизоров или собственного опыта.В XX веке природа, функционирование и последствия голода и недоедания на организм человека стали предметом пристального исследования ученых, не в последнюю очередь благодаря тому, что прошлое столетие, полное мировых войн, заставило развитые страны вспомнить изрядно подзабытые ужасы и страдания, до тех пор считавшиеся уделом лишь слаборазвитых стран. Знакомством с некоторыми из этих исследований я и хотел бы продолжить эту работу.

Варшавское гетто.

В 1939 г. Варшава сдалась немецкой армии. Через год нацисты устроили в городе карантинную зону, куда согнали все еврейское население польской столицы, а затем стали доставлять сюда евреев со всей страны и из других стран Европы. В конечно итоге полмиллиона евреев было зарегистрировано в варшавском гетто – в среднем по семь человек в каждой комнате. В 1941г. в оккупированной Польше утвержденные нормы питания составляли 2613 ккал в день для немцев, 699 ккал для поляков и 184 ккал для евреев. Почти три года гетто официально морили голодом. В числе оказавшихся в гетто было несколько крупных европейских светил медицины, которые помимо оказания врачебной помощи товарищам по несчастью, начали, вместе со студентами, вести документируемые наблюдения за пациентами, страдающими от голода.

Доктор Юлиан Флидербаум, эндокринолог, описал особенности голодания взрослых. Первыми симптомами были сухость во рту, участившееся мочеотделение, быстрая потеря веса и постоянная тяга к еде. Позже, когда голод вступал в перманентную фазу, эти симптомы уменьшались и заменялись общей слабостью, апатией и зябкостью. Люди препочитали лежать, свернувшись клубком. Чувство голода отступало, но человек по-прежнему агрессивно реагировал на вид еды.Отеки всегда ассоциировались с недоеданием. Отек может принимать множество форм: как водянистая опухоль или как скопление жидкости в разных местах тела, чаще всего вокруг желудка, груди и между суставами. Пациентов без отеков называли «сухими». Они являли собой более яркий пример истощения, однако, на удивление, распухшие отечные больные были больше подвержены риску гибели.

В первой фазе голода люди начинают выглядеть моложе, потому что жировые отложения исчезают, и складки кожи и морщины разглаживаются. Во второй и третьей фазах люди начинают стареть очень быстро, так что молодая женщина может стать похожей на шестидесятилетнюю старуху. Их кожа становится бледной, сухой и шелушащейся, даже будучи погруженной в воду. Часто у пациентов были вши и чесотка. Они были покрыты коричневыми пятнами- пигментация, вызываемая недоеданием. Иногда все лицо становилось грязно-коричневым. Многие, наверняка, вспоминали плач пророка Иеремии: «Кожа наша почернела, как печь, от жгучего голода».Рост волос не поддавался никакому осмыслению, вероятно, из-за гормонального дисбаланса. Пациенты пубертатного возраста могли иметь роскошные шевелюры на голове и обильную растительность в области гениталий. Люди в возрасте от тридцати до пятидесяти лет теряли весь волосяной покров, включая гениталии и подмышки.Голоса становились хриплыми из-за сухости глотки и ослабления мышц гортани. Легкие тоже слабели, люди дышали медленнее. Они становились подвержены туберкулезу и респираторным заболеваниям.Плохое кровообращение и слабая иммунная система способствовали высокому уровню инфекций. Тело не могло вырабатывать достаточно новых клеток, для борьбы с бактериями и болезнями. Пониженное содержание жиров в крови означал менее эффективную транспортировку антител. Атрофировавшиеся внутренности не справлялись с пищеварением.В общем и целом, доктор Флидербаум пришел к выводу, что «никакое лечение с использованием какого-либо витамина, или витаминного комплекса способно изменить клинические и биохимические симптомы голодной болезни».

Доктор Брауде-Хеллер открыла, что первые изменения в голодающем ребенке – психологические. Дети переставали играть, смеяться и становились непослушными. Позже они начинали все больше лежать в позе зародыша, недвижимые, но неспящие. У них часто была бессонница. Их рост останавливался. Трех-четырехлетние малыши были не крупнее младенцев; девятилетние напоминали пятилетних. Отеки были у многих в возрасте от двух до пяти лет, а тот, кто не был изуродован отеками, выглядел, как скелет, обтянутый кожей. Мускулы были атрофированы, конечности скрючены, как у зародышей. Как и у взрослых их сердечный ритм был замедлен, кровяное давление понижено, температура тела оставалась низкой. Что отличительно, у большинства была диарея, частая и жестокая, иногда месяцами. Дети с непрекращавшейся диареей почти всегда умирали. Доктора почти не встречали случаев рахита, цинги и прочих, связанных с авитаминозом, заболеваний. Вероятно, из-за присутствовавших в рационе картофеля и овощей. Было зарегистрировано гораздо меньше случаев ветрянки, бронхиальной астмы, менингита. Проблемы, вызванные аллергиями, дисфункциями печени или желчного пузыря и диабеты были редки. Многие эти заболевания как-будто бы пропали у пациентов, которые долго голодали.

Известный кардиолог доктор Эмиль Апфельбаум занимался описанием системы кровообращения в условиях голода. Он отмечал, что на истощенное сердце выпадает повышенная нагрузка. По отношению к снижающейся массе тела, объем циркулирующей крови увеличивался. В крови присутствовало повышенное содержание воды, выделявшейся из распадающихся тканей, а разбавленная кровь крайне неэффективна как переносчик кислорода и микроэлементов. Однако как компенсация, скорость кровообращения снизилась, что помогало уставшему сердцу. Даже после физических занятий у голодающего не наблюдалось изменения тона сердца, систолическом объеме крови и кровяном давлении. Уколы адреналина приводили лишь к вялому отклику. Сердце привыкает к новым реалиям жизни и меняется соответственно. Это объясняет, почему при обильном откармливании голодающих, часто происходит остановка сердца. По словам профессора-офтальмолога, никаких особых проблем со зрением у голодающих не наблюдалось. Витамин А люди получали из овощей, поэтому случаи отвердения роговицы или куриная слепота отсутствовали. Самые поразительные открытия, однако, представали перед глазами врачей, совершавших вскрытия. Размер и вес мозг оставались у умерших от голода неизменными, в то время как сердце, печень, почки и селезенка становились маленькими и легкими. Костный мозг превращался в желе, отеки обнаруживались в тонкой кишке, другие изменения кишечники походили на дизентерийные, а мышцы скелета чрезвычайно атрофировались у 61% жертв. История Варшавского гетто закончилась в 1943 г., когда немцы безжалостно подавили поднявшееся там восстание. Большинство пациентов и врачей погибло. Однако их записи, дневники и результаты наблюдений сохранились, позволив узнать миру больше как об ужасах голода, так и о разрушительных эффектах его воздействия на организм.

Миннесотское исследование голодания

На другом берегу Атлантики американцы ломали голову над поиском оптимальных способов откармливания истощенных европейцев. В 1944 году в лаборатории гигиены Миннесотского университета началось то, что будет названо Миннесотским экспериментом, - первое долгосрочное, контролируемое исследование эффектов недоедания. Проект возглавил доктор Энсел Кис, директор лаборатории, недавно разработавший стандартизованные армейские пайки. Добровольцами стали отказники из числа квакеров и меннонитов, желавшие, тем не менее, послужить обществу и делу победы.
Исследования начались в Ноябре с трехмесячного контрольного преиода, за которым последовали шесть месяцев полуголодного существования и три месяца восстановления. Целью каждого участника было потерять 24% веса, что отражало потери, наблюдавшиеся при голоде. (Аутопсии в Варшавском гетто показывали, что при голодной смерти жертвы теряли от 30 до 50 процентов веса). Диета участника показалась бы вполне знакомой любому варшавскому еврею: черный хлеб, картофель, злаки, репа и капуста, с редкими вкраплениями мяса, масла и сахара. Никогда прежде и никогда после у ученых не было возможности провести подобный эксперимент.
Всего было отобрано 36 участников. Все должны были быть в хорошей форме, иметь отменное здоровье, физическое и умственное. Они должны были обладать значительными социальными навыками и уметь ладить с окружающими в условиях, где силы каждого будут подвергнуты самым серьезным испытаниям. Им было от двадцати до тридцати трех лет. Все белой расы, с как минимум годом образования в ВУЗе. У 18 уже были дипломы. Они были разного телосложения и были выходцами из всех слоев общества: богатые, бедные, средний класс.
Люди жили в лаборатории в спальнях наподобие общежития. Рядом были классы, библиотека, комната отдыха. Они работали по пятнадцать часов в неделю в прачечной, убираясь в лаборатории или помогая на кухне. Они посещали двадцать пять часов занятий в классах по политической подготовке и иностранным языкам, так как считалось, что после эксперимента они присоединятся к гуманитарным работникам на войне. Им вменялось в обязанность проходить 35 километров в неделю по улице, спокойным шагом, и еще полчаса на беговой дорожке. В дополнение к этому они должны были тратить время, сдавая и проходя различные тесты – физиологические и психологические. Им предстояли тесты по математике, на запоминание, на слух. Надо было сдавать  образцы крови, мочи, стула, слюны, спермы и костного мозга.
Первые три месяца они получали в среднем 3500 калорий в день, что было нормой по американским стандартам, из которых 110 г белков, 122 г жиров и  482 г углеводов. Каждый участник должен был достигнуть своего идеального веса к концу двенадцати недель. Те, кто весил больше, получали урезанные пайки, а худые – усиленное питание. В среднем группа закончила период подготовки чуть ниже идеального веса.
На протяжении последующих шести месяцев, их кормили лишь дважды в день, в 8:30 и 17:00. Три вида меню были в постоянной ротации, состоявшие из монотонной диеты из картофеля и зернового белого хлеба,  злаков и капусты, репы и брюквы. В редких случаях включались малые порции мяса, сахара, молока или масла. Средняя дневная калорийность составляла 1570 ккал и включала 48 г белков и 28 г жира. Индивидуальные особенности телосложения учитывались. Худощавые должны были потерять только 19% своего веса, более упитанные – до 28%, что в среднем по группе составляло 24%. Ежедневно и еженедельно в рационы испытуемых вносились изменения, в зависимости от их успехов в достижении цели: тот, кто худел слишком быстро, получал больше картошки и хлеба, тот, кто отставал, получал уменьшенные порции.

Если первые недели люди выдерживали хорошо, жалуясь лишь на головокружения, то в последующие недели им пришлось уже хуже.

Чувство голода увеличивалось и никогда не уменьшалось. Люди быстро теряли терпение в очереди, если обслуживающий их персонал мешкал. Люди стали ревностно относится к своей пище. Они скрючивались над подносами с едой, использовали локти, чтобы защищать свои блюда. В основном они молчали, тщательно концентрируясь на еде. Все больше и больше людей начинали играть со своей пищей, перемешивая ингредиенты, разбавляя все водой и придумывая все новые и новые сочетания. Они злоупотребляли солью и увлекались специями. Отвращению к каким-то отдельным продуктам, например к брюкве, исчезло. Вся пища съедалась без остатка. Тарелки вылизывались.

Началась озабоченность поваренными книгами и меню из местных ресторанов. Некоторые часами сравнивали цены на овощи и фрукты из одной газеты с другой. Многие твердо решили посвятить себя сельскому хозяйству. Мечтали о том, чтобы открыть ресторан.

Однажды, на восьмой неделе полуголода произошел случай нарушения дисциплины: во время прогулки по городу один из испытуемых сорвался и устроил себе пир. В ответ исследователи ввели систему напарников. Теперь никто не мог передвигаться вне территории лаборатории без сопровождения друга или члена администрации.

К шестнадцатой неделе физиологические изменения стали заметны невооруженным взглядом. Продолжительный голод изменяет внешний вид тела. Черты лица утончаются, скулы выпирают. Атрофированные мышцы лица делают его лишенным всякой выразительности, апатичным – «голодной маской». Ключицы торчат, как лезвия. Широкие плечи сжимаются. Ребра выдаются. Лопатки смотрятся, как крылья. Позвоночник превращается в линию, состоящую из узлов. Колени обвисают, а ноги напоминают палки. Жировые ткани ягодиц исчезают, и кожа начинает болтаться складками. Подопытные теперь всегда брали с собой подушки, если им предстояло сидеть, потому что сидение стало причинять дискомфорт.

Скелетная решетка, тем не менее, не изменилась. Исследования людей в СССР показывали уменьшение роста во время голода, но миннесотские ученые выявили лишь незначительное «оседание» в 32 мм. Они решили, что приписываемое более значительное уменьшение роста вызвано снижением тонуса мышц и изменением осанки. У пятерых мужчин ученые также измерили толщину межпозвоночных дисков и обнаружили уменьшение на 1 см. Они предположили, что изменение в хряще диска может быть необратимым, и могло быть вызвано процессом старения.
Отеки осложняли все виды измерений. Колени и запястья раздувались вместо того, чтобы сужаться. Действительная потеря веса была неясна. Миннесотские ученые предполагали, что в их наблюдаемых было до 6,4 кг лишней жидкости после шести месяцев полуголода. Позже, когда их стали заново откармливать, их рост уменьшился из-за спадания отеков в ногах. Только у четверых не наблюдалось острых форм отеков. У остальных отеки коленей делали ходьбу по-настоящему болезненным процессом.

Их почки работали нормально. Обмен веществ в полном покое замедлился на 40%, что по подсчетам ученых помогало организму экономить 600 ккал в день. Сердца уменьшились. После шести месяцев массы их тел уменьшились на 24%, а сердца сжались на 17%. Работоспособность сердец в общем – объем перекачиваемой крови, скорость кровообращения, артериальное давление – снизилась на 50%. В общем же полуголодание не выявило признаков заболевания сердца.

Способность легких вдыхать воздух снизилась на 30%. Мозг и центральная нервная система оказались на редкость устойчивыми. Серии тестов продемонстрировали отсутствия снижения в умственных способностях, хотя наблюдаемые и стали менее умственно активными.  Они стали равнодушными ко всему, кроме поваренных книг.
В целом, люди стали слабее и их выносливость понизилась. Даже личная гигиена теперь представляла проблему. Подъем вверх по лестнице, переноска грузов, открытие бутылки чернил – представляли сложность. Почерк стал менее разборчивым, процесс одевания – более продолжительным. Они стали неуклюжими, роняя книги и постоянно заплетаясь в собственных ногах. Бег на беговой дорожке превратился в муку, они часто падали.

Люди не обнаружили признаков нехватки витаминов. Во время Второй Мировой войны голодные в Европе как правило не страдали от бери-бери, пеллагры, цинги или рахита. Скорее всего, благодаря диеты, состоящей из богатых витаминами овощей, таких как картофель. У военнопленных в Азии и Океании ситуация была другой. Они в основном питались шлифованным рисом, в котором нет витамина А, и страдали от тропических болезней, таких как малярия, которые, по видимому, придавали дополнительный негативный эффект. У таких людей часто были неврологические и глазные проблемы.

Миннесотским добровольцам было постоянно холодно, они страдали анемией. Даже летом, в июле, они носили куртки. В то же время их чувствительность к теплу снизилась: они легко держали очень горячие предметы и умоляли подавать им еду как можно более теплой. Их зрение осталось нормальным, слух улучшился. Они не переносили громкой музыки и шумных разговоров, общаясь между собой почти что шепотом.

Своим состоянием добровольцы теперь во всем походили на изможденных европейцев. Но были и существенные различия. Люди, жившие в лаборатории, не страдали от истощающей диареи, столь распространенной в Варшавском гетто, концлагерях и многих других случаях голода. Не было у них метеоризма или желудочных колик. Ученые предложили, что это случилось благодаря стерильности условий, постоянной гигиене и тому, что в отличие от европейцев, подопытные не ели, траву, кору, листья, опилки или же даже землю. В отличие от варшавян, у миннесотцев не было потери плотности костей, что, видимо, вызывалось более продолжительным периодом недоедания. Миннесотский эксперимент не подвергал исследуемых холодам и морозам, отсутствию одежды и обуви. Он не воссоздавал страха, знания того, что тебя могут убить в любой момент, что тебя всегда могут искалечить, оскорбить, изнасиловать, пытать. Он не воссоздавал убийства соседей, трупов на улице и потери человеческого достоинства. Как говорил один из участников: «В конце концов, мы всегда знали, что когда-то это все закончится».
И все же, несмотря на лабораторные условия исследования, миннесотские добровольцы чувствовали, что их души и умы меняются. Веселая и шумная компания, которой они были в первые месяцы, стала унылой и апатичной, неспособной к планированию и принятию решений. Они были группы с посетителями и предпочитали одиночество. Терпимость и выдержка покинули их. Вспышки гнева и эмоций были постоянны. Они ворчали , жаловались и постоянно преувеличивали дискомфорт своих условий. Те, кто опускались ниже всех – социально и в быту – были особо презираемы. Один человек превратился в козла отпущения всей группы.

На прогулках в городе они совершали спонтанные, необдуманные покупки, о предназначении которых недоумевали по возвращении в лабораторию: кипа старых книг, помятый кофейник, коллекция ложечек. Столовые манеры стали просто неузнаваемы: некоторые набрасывались на еду, как голодные собаки, в момент съедая все, что было на тарелке, другие часами растягивали ощущения.

Либидо сначала уменьшилось, а затем и вовсе исчезло.  Любовные сцены в кино казались им скучными, ничто не казалось смешным, и лишь сцены с едой вызывали интерес. Как средневековые монахи они теперь совершенно не заботились о поллюциях и мастурбации. Их яички производили меньше гормонов, сперматозоиды были малочисленными и менее подвижными.

Умственное здоровье тоже пошатнулось. Тесты выявляли ипохондрию, депрессию и истерию. Подопытные определенно стали невротиками, что потом удалось исправить на стадии реабилитации. Симптомами их неврозов служили раздражительность, асоциальность, депрессия, нервозность и эмоциональная нестабильность.
29 июля 1945 г. полуголодание завершилось, и начался двенадцатинедельный период реабилитации. Основной задачей Миннесотского исследования было определить как откормить голодающее население при минимальной затрате ресурсов. Иными словами, как мало можно давать человеку, чтобы он при этом еще и восстанавливался? Оставшиеся участники были произвольным образом разделены на четыре группы. Одна первые шесть недель получала на 400 ккал больше в день, следующая – на 800, тертья – на 1200 и последняя на 1600. Люди в первой суммарно получали около 2000 ккал, а в четвертой – около 3000. Эти четыре группы были также подразделены пополам каждая, где одна из половин получала дополнительный белок в форме соевого порошка, запекаемого в их хлеб. Белковые подгруппы были также поделены пополам так, что одна половина получала витаминные добавки, а другая плацебо.

В любом случае реабилитационная диета не означала какого-то разнообразия или изменения меню – лишь увеличение порций. Как вспоминал один из участников: «Нас предупреждали, что еда может показаться однообразной. Но она была совсем не однообразной. Она была едой, а еда это всегда вкусно. До сих пор, самой вкусной едой я считаю обычный вареный картофель».

Люди набирали вес очень медленно. Через шесть недель первая группа набрала лишь 0,3% массы, потерянной во время полуголода. По сути они ничуть не изменились внешне: все те же угрюмые скелеты. Вторая группа набрала 9,1%, третья 11,1%, а четвертая целых 19,2%. Сахар в крови повысился незначительно, давление и пульс оставались слабыми. Они были уставшими и подавленными. Либидо так и не проснулось. По-прежнему присутствовали отеки. И по-прежнему хотелось есть. Некоторым даже больше, чем прежде.

К концу шестой недели восстановления почти все, теперь уже пациенты, были в состоянии активного бунта. Они постоянно спорили с исследователями, подврегали сомнению ценность проводимых ими работ и уровень их компетентности. Тем не менее, потихоньку жизненная энергия возвращалась к ним. Они стали более отзывчивыми и восприимчивыми, правда, со знаком «минус». Их раздражал режим, они отказались от института напарников, отказывались работать.

Позднее исследователи сравнили это с тем, что они узнали от сотрудников гуманитарных миссий, работавших в Европе. Эти люди были потрясены нарастающей агрессивностью и «отсутствием благодарности» со стороны мужчин и женщин, которые незадолго до этого были унылы и апатичны от голода.

Теперь все четыре группы получили дальнейшее увеличение на 800 ккал, а группа добавок получила еще дополнительно 24 грамма белков в день. Медленно, куда медленнее, чем предполагалось, увеличивались их сердца и объем легких. Вернулись пропавшие было от голода угри на лице.

Еще через четыре недели все получили очередную прибавку в 259 ккал на группу, и группа белковых добавок тоже получила увеличение дозы. К концу эксперимента первая группа потребляла около 3000 ккал, а четвертая – 4000. Первой группе удалось набрать лишь 21% от потерянного веса, а четвертой – 57%. Прибавка в весе в основном выразилась в накоплении жира, а не в мускульной массе. Чем больше калорий человек получал, тем больше он жирел, и большую пропорцию жира в организме приобретал.

Люди по-прежнему разбавляли свои блюда, злоупотребляли жидкостями и солью, испытывали навязчивый интерес к еде и безобразно вели себя за столом.

После трех месяцев реабилитации, группа, принимавшая витамины, не показала никаких особо выдающихся улучшений. Излишки белка тоже ни к чему не привели. Эти прибавки не увеличили ни число эритроцитов, ни ускорили метаболизм. Они не помогли в нормализации кровяного давления и пульса, улучшении силы и выносливости и общей физической формы. Вообще, те, кто не получал дополнительного белка, восстановили силу хватки руки быстрее, чем те, кто принимал.

Те, у кого было усиленное питание, однако, ощутили массу преимуществ. Кровяное давление, метаболизм в покое, сила и выносливость росли гораздо быстрее. Физическая форма улучшалась, и они работали лучше. Темпы выздоровления от нервных расстройств, в частности, депрессии и истерии, оказались напрямую связанными с тем, сколько еды им было положено. Те, кто имел больше калорий, чувствовали себя лучше и физически и психологически.
Война и эксперимент подошли к концу практически одновременно. Доктор Энсел Кис подготовил рекомендации союзникам, готовившимся к реабилитации населения Европы. Во-первых, союзникам надо будет осуществить физическую реабилитацию пострадавших, и лишь потом разговаривать с ними о демократии. Усиленная раздача витаминов и белка – бесполезная мера. И никакая реабилитация невозможна при 2000 ккал в день; настоящее восстановление начинается при 4000.

Тем, кто после окончания эксперимента согласился задержаться еще на два месяца, открыли шведский стол. Люди просто объедались, потребляя иногда до 10000 ккал в день.

В конечном итоге, через четыре месяца после окончания голодания, почти все возвратились к умеренному потреблению в 3200-4200 калорий в день. Они все превзошли свой вес, имевшийся до начала эксперимента, и исследователи отмечали, что «округлость форм стала доминантным признаком» мужчин, что вступили в эксперимент сухими и подтянутыми. Через пять месяцев их либидо полностью восстановилось, сперматозоиды стал активными и подвижными. Сердца стали нормального размера. Объем легких восстановился до нормы. Спустя восемь месяцев ученые все еще продолжали наблюдать шестнадцатерых участников. Никаких жалоб, кроме одышки, не раздавалось. У большинства был избыточный вес. Их хорошие манеры вернулись в норму.

Изменения, произошедшие с добровольцами из Миннесоты, подчеркнули значение питания для организма. Это настолько сильно повлияло на руководителя эксперимента, доктора Энсела Киса, что он продолжил долгосрочные опыты с диетами и наблюдения за здоровьем людей в разных странах. Он знал, что уровень сердечных приступов упал в Европе во время Второй Мировой войны, когда мясомолочные продукты стали менее доступны. Его исследование выявило вину холестерина в заболеваниях сердца. Он доказал, что насыщенные жиры определяют уровень холестерина, и население, потреблявшее меньше насыщенных жиров, имело меньше инфарктов. Кис написал книгу о средиземноморской диете и оказал существенно влияние на диетологов всего мира, которые осознали, что в их силах совершить перемены к лучшему для здоровья целого общества. Люди стали смотреть на масло и отбивные по-другому, а дебаты о еде и питании бесповоротно, абсолютно и качественно изменились.


Продолжение в следующем посте.