Mirsoglasnomne (mirsoglasnomne) wrote,
Mirsoglasnomne
mirsoglasnomne

Category:

Мир согласно Google 1207: 126 лет со дня рождения Рахели Блувштейн

Рахель стала мифом, а ее стихи вошли в израильскую жизнь наряду с ее переводами Пушкина, Ахматовой и Есенина, переводов с французского, знала немецкий и итальянский. Русскую литературу, она любила столь же глубоко, как и еврейскую, но свои первые стихи она написала на русском. Позже не раз выбирала эпиграфы из русских поэтов. Стихотворные сборники Рахели переведены на множество языков, в том числе на испанский, русский, украинский, идиш. Некоторые ее стихи, написанные изначально на русском, были переведены на иврит, и многие и не подозревают о существовании русского оригинала. Ей было 20, когда иврит стал для нее языком общения, ей было 30, когда литература стала делом ее жизни, она умерла в 41 год, став национальным поэтом. ...Рядом с её могилой в каменной вазе лежат книги её стихов. Её смерть стала началом мифа о голубоглазой красавице, уехавшей из богатого дома в России, чтобы пасти коз на берегу Кинерета.

Стихи Рахели на иврите отличались элегическим настроением, красочным библейским языком и были проникнуты любовью к еврейскому народу и Земле Израиля. В стихах Рахель часто прибегала к метафорам и обращениям к великим предкам еврейского народа. Многие её стихи были переложены на музыку и стали национальными песнями Израиля.

Именем Рахели Блувштейн названы улицы в Иерусалиме, Петах-Тикве, Ашкелоне, Хайфе, Рамле, Тель-Авиве. К её имени обычно добавляют «поэтесса», чтобы отличить от праматери Рахели (Рахили). Ожидающаяся новая купюра в 20 израильских шекелей будет нести её изображение. Другая израильская поэтесса с дудлом попросила быть погребённой рядом с Рахелью. Её желание было удовлетворено.
Лишь о себе рассказать я умела.
Узок мой мир,
Словно мир муравья.
Ноет под тяжестью бедное тело,
Груз непомерный сгибает меня.
Тропку к вершине
Сквозь холод тумана,
Страх побеждая, в муках торю,
Но неустанно рука великана
Все разрушает, что я создаю.
Мне остаются слезы печали,
Горькие ночи, горькие дни...
Что ж вы позвали,
Волшебные дали?
Что ж обманули, ночные огни?

Что: 126 лет со дня рождения Рахели Блувштейн
Появление: 20.9.2016
Страна: Израиль

Класс: Культура, Литература
Представляет собой:  Портрет героини и стилизация под иврит. Декорировано отсылками к некоторым её стихам, например о муравье. Также представлено Тивериадское озеро (Кинерет), на берегу которого она жила в Израиле

Число лайков в Facebook: 266
Вступайте в группы Фейсбук и ВКонтакте, чтобы следить за дудлами ;)
Рахель (Рая) Блувштейн (Сэла) (подписывалась обычно одним первым именем Рахель, Рахиль Исеровна (Исаевна) Блювштейн; 20 сентября 1890, Саратов, Российская империя — 16 апреля 1931, Тель-Авив, Палестина) — еврейская поэтесса. Писала на иврите.
Её стихи на иврите


ВЕСЕННИЙ СВЕТ
(Посвящается Саре)

То ли ставни закрыть я забыла,
То ли дверь запереть на замок –
Но минуту свою улучил он,
Разбудил, засверкал и зажег!

Я – молчунья, ты – рыжий и яркий,
Мы совсем непохожи с тобой!
Как мне осени грустной подарки
Сохранить, не растратить весной?

Что же делать? Всерьез рассердиться?
Ненавидеть весенние дни?
Или все же разочек забыться?..
Только раз, а уж больше ни-ни!

***



Вот она, радость, вот!.. Близко, в твоих руках...
Можно потрогать? - Нет!.. Можно обнять? - Назад!
Ну отчего, скажи, холоден так твой взгляд,
так неприятен смех, так равнодушен страх?

Брат страданью - не брат! Чужой, возьми мою боль!
Спрячь, забери, утоли, - даром ее отдам...
Ну отчего, скажи, так одинок Адам?
Навзничь - один!.. один!.. - в серу брошен и в соль!
***


Напев тоски

Ты услышь меня, незабвенный мой,
Ты услышь меня - где б твой ни был кров -
Как летит поверх пустоты земной
Мой тоскливый плач, мой тоскливый зов.

Необъятен мир, в нем дорог не счесть,
На глоточек встреч - океан потерь,
Горячи мольбы, беспощадна весть,
Не сыскать того, кто шагнул за дверь.

Мой вечерний луч все видней, видней,
Близок смертный час - не боюсь его...
Буду ждать тебя до скончанья дней,
Как ждала Рахель своего.

***
Крохотки радости, счастья - как ящерки хвост:
Моря клочок в городском загустевшем дыму,
Краски заката на скуке оконных корост -
Рада всему.

Рада, как птичьему пению рад птицелов,
Рада всему, что свершилось, случилось, сбылось,
Рада нанизывать бусы сияющих слов -
Все, что взбрелось.

***


Кинерет

Как близки Голаны - вот они, потрогай!
Но строга твердыня: не пошутишь там...
Дед Хермон кемарит, разбросав отроги,
холодок сбегает по крутым хребтам.

Там к воде склонился берег низкой пальмой -
плещется, смеется, дрыгает ногой,
как шалун-мальчишка, нежный и нахальный,
каждый день - все тот же, каждый день - другой.

Алой кровью маков загорятся склоны,
крокусы ответят желтизной полей...
Здесь бывает зелень всемеро зелёней,
здесь бывает небо всемеро синей.

Даже если тело сносится, как платье,
и чужие хоры в сердце запоют,
как могу забыть я, как могу предать я
мой родной Кинерет, молодость мою?
Tags: culture, doodles, israel, literature, poetry, woman
Subscribe

Posts from This Journal “poetry” Tag

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments