?

Log in

No account? Create an account

mirsoglasnomne


Nel mezzo del cammin di nostra vita...


Previous Entry Share Next Entry
Объекты Всемирного Наследия ЮНЕСКО на мировых банкнотах. Часть 1.
mirsoglasnomne

Объекты всемирного наследия ЮНЕСКО на мировых банкнотах
(опубликовано в "Этнографическом Обозрении №4, 2014)

«Существует наглядный образ нашей страны, официально называемой «Россия. Российская Федерация». Это — серия простых ясных компактных изображений нескольких мест территории России, своего рода пейзажей. Носители образа имеют статус государственных документов, что обеспечивает их распространение на всей территории страны почти во всех группах населения.…Эти таинственные носители образа — современные российские бумажные денежные знаки...»

В.Л. Каганский. Главное свидетельство.


Список Всемирного Наследия ЮНЕСКО – природные или созданные человеком объекты, имеющие особую культурную, историческую или экологическую значимость и в силу этого  заслуживающие сохранения и популяризации – явление мирового масштаба. Многие государства добиваются включения в этот список объектов, находящихся на их территории, а угрозы исключения из него подчас являются серьезным аргументом при оценке преобразований, могущих каким-либо образом затронуть подобные объекты.

Рис. 1. Символ Всемирного Наследия ЮНЕСКО ООН.

В 1972 г. ЮНЕСКО приняла Конвенцию об охране всемирного культурного и природного наследия (вступила в силу в 1975 г.). СССР ратифицировал Конвенцию 9 марта 1988 года. По состоянию на март 2012 года ее ратифицировали 189 стран. Для попадания в Список объект должен соответствовать хотя бы одному из десяти критериев отбора. Сегодня список Всемирного Наследия включает 936 объектов: 725 культурного наследия, 183 природного и 28 смешанного типа, которые расположены в 153 государствах-членах. Ряд объектов Всемирного наследия (ОВН) расположен на территории сразу нескольких государств. Некоторые государства, подписавшие Конвенцию, не имеют на своей территории ни уже признанных, ни ожидающих признания ОВН. В последнее время изначальная цель – исключительно сохранение для последующих поколений – многим исследователям не кажется решающим аргументом для присвоения этого престижного статуса. В качестве более вероятных мотивов называются политические амбиции и финансовые выгоды правительств.

Рис. 2. Географическое распределение ОВН. Желтым цветом отмечены культурные, зеленым природные, а красным смешенного типа.

Почему ОВН являются важным элементом создания образа/идентификации данного конкретного общества?

Очевидно, что этот статус не дается малоизвестным объектам. Во многих случаях они и задолго до этого являлись яркими символами культуры и истории страны. Однако международный статус отражает признание мирового сообщества. Представленные к  рассмотрению объекты, проходят утверждение Комитетом всемирного наследия, состоящим из представителей 21 страны. Такой выбор служит подтверждением уникальности и ценности для мирового сообщества. Иногда он присваивается объектам, занимающим в сознании местных жителей более скромное место, чем другие (В качестве примера упомянем российские объекты – Дугу Струве, Ферапонтов монастырь и г. Дербент, мало знакомые большинству россиян, в отличие от хрестоматийных московского Кремля, исторического центра Санкт-Петербурга, памятников Новгорода и Владимира и др. Вообще, анализ осведомленности местного населения об имеющихся у него ОВН выступил бы серьезным подспорьем в исследованиях, подобных данному). При этом нередко усилия государства и частные инвестиции устремляются именно на этот объект. Не всегда это происходит в ущерб уже утвердившимся в данной стране «местам-звездам», но, несомненно, внешнее признание вынуждает повысить и внимание внутреннее: увеличивается внутренний туризм, появляется упоминание в школьных учебниках и т.п. Это может являться и дополнительной подсказкой странам, обладающим ОВН, говорящей о том, что их стоит рассмотреть в качестве элемента дизайна денег.

Целью данного исследования является рассмотрение роли ОВН в конструировании образов государств – в частности, с помощью   их изображения на  банкнотах. Анализ фигурирующих на купюрах ОВН государств сможет пролить дополнительный свет на отношение стран к этому феномену.


ОБЪЕКТЫ ВСЕМИРНОГО НАСЛЕДИЯ

Феномен ОВН вызывает большой интерес у исследователей самых разных специальностей: от экономистов и антропологов до историков и политологов. Мы обратим внимание на те публикации, в которых обсуждаются темы престижности и авторитета статуса ОВН; практической пользы, приносимой приобретением подобного статуса, а также  его использования/продвижения.

Престижность статуса ОВН не подвергается исследователями сомнению. Все разделяют точку зрения о том, что все объекты, отмеченные таким образом, отличие заслуживают по праву и действительно являются шедеврами человеческой цивилизации или уникальными творениями природы. Мнения специалистов расходятся, однако, относительно последствий  причисления объектов к списку ВН: как сказывается повышенное внимание на местных обитателях, флоре и фауне, что происходит с туристическим потоком, каковы негативные аспекты увеличения посещаемости и многие другие аспекты.

По мнению Шекли (Shackley 1998; цит. по: Li e.a. 2008: 312), часто цитируемому исследователями вопроса, многие ОВН являются крупными центрами притяжения для культурного туризма и «маяками» национальной идентичности. Посещение объектов наследия знакомит людей с их культурными корнями и помогает им сформировать свою идентичность (Donert, Light 1996: 193–215). Ряд исследователей считает, что не только сами объекты, но и их посещение является важным элементом политической пропаганды, подогревающей национальные амбиции (Cohen-Hattab 2004: 61–85), конструирующей позитивный имидж нации (Richter 1980: 237-257)  и формирующей национальную идентичность (O’Connor 1993: 68-85, Pretes 2003: 125-142).

Номинация на статус является государственным делом – только правительства вправе представлять объекты на рассмотрение в ЮНЕСКО. Как отмечают Фрей и Стейнер, (Frey, Steiner2011: 7), подача заявки и последующее поддержание объекта в состоянии, соответствующем стандартам ЮНЕСКО – задача весьма затратная, что является одним из барьеров, отпугивающих небогатые страны. Страссер (Strasser 2002: 215-266) уже писал о «перекосе», когда европейские страны оказываются более активными с номинацией своего наследия. Данный дисбаланс, по его мнению, вызван не столько непосредственно большей “одаренностью” Европейского континента объектами, сколько значительными материальными и профессиональными усилиями, необходимыми для успешной номинации, которых у стран Третьего мира для этого дела часто не находится (Pocock 1997: 260–268). Он также указывает на то, что некоторые страны, например, Саудовская Аравия, отказываются номинировать такие объекты как Мекка и Медина, потому что не хотят подгонять их под западные стандарты соответствия.

Показательно и то, что среди ОВН числятся и восстановленные памятники. Разрушенная во Второй мировой войне, а затем отстроенная буквально с нуля, Варшава стала первым таким объектом. Однако затем Комитет Всемирного наследия к таким заявкам охладел. Номинировавшая московский храм Христа Спасителя Россия убедилась в тщетности таких начинаний. Но недостаток собственных явных кандидатов заставляет некоторые страны продолжать пытаться пойти этим путем. В 2009 г. Ямайка неудачно номинировала присутствующий с 1994 г. на её 500 долларах Порт-Ройял, разрушенный землетрясением 1692 г. и частично восстановленный в виде туристической достопримечательности (Рис. 3). Эта кампания, возможно, подтверждает аргументы тех, кто утверждает, что объекты, выдвигаемые правительствами на включение в список ВН, достаточно популярны в своих странах и являются узнаваемыми и самоценными символами.


Рис. 3. Отреставрированный Порт-Ройял на 500 ямайских долларах.

По мнению Ладзаротти (Lazarotti 2000: 12-16) «включение в Список приводит к значительному резонансу в медиа... считается большой честью для страны... ОВН широко используются в рекламных кампаниях для продвижения туризма. Большое число туристов увеличивает доход соответствующего объекта или города. Существует положительная связь между количеством ОВН и числом туристов, посещающих страну».

Анализируя конкретные примеры Ван дер Аа (van der Aa 2005), основываясь на измерениях, подтверждает положительное воздействие на туризм: хотя не наблюдается значительного роста числа посетителей в местах, которые и до этого были туристическими мекками, существует значительный рост в случае менее известных объектов. Например, число посетителей Руин римских сооружений в испанском Тарраконе (внесены в 2000 г.) более чем утроилось с 300 000 в конце 1990-ых до миллиона в 2003 г. Другими примерами служат монастыри на острове Рейхенау и памятники неолита на Оркнейских островах в Шотландии, которые стали свидетелями существенно возросшей популярности.

Также по оценке Янг с соавторами (Yang et al. 2010: 836) влияние на число туристов оказывается бóльшим для объектов культурного наследия по сравнению с природным, что может объяснить, почему они предпочтительны для политических акторов. Предпочтение это выражается в том, что номинируются культурные объекты значительно чаще, чем природные. Образ мыслей государства по этому поводу, по их мнению, объясняется тем, что «…[К]ультурные ОВН…исторические достопримечательности, культурные традиции и красочные народные обряды уникальны и сложны для повторения для других стран».


Однако в последнее время многие стали ставить под сомнение некоторые из считавшихся прежде бесспорными мнений. Пориа и соавторы (Poria e.a. 2011: 490), основываясь на собственных исследованиях и работах других экспертов, установили, что сам по себе титул «ОВН» не является притягательным для туристов. Они же ссылаются ((Ibid.: 485) на то, что Холл и Пиггин (Hall, Piggin 2001) обнаружили, что на двух третях изученных ими объектов отмечалось увеличение посещаемости, однако этот уровень коррелировал с общим уровнем роста туризма в страну. А Ли, Ву и Кай (Li e.a. 2008: 315) предположили, что к увеличению потока туристов приводит рост затрат на рекламу и продвижение вновь обретенного статуса, а не внесение объекта в список per se.


Политическую подоплеку номинаций отрицает Клир (Cleere 2000: 101). Но Рико и Лабади не соглашаются с ним. Первый автор приходит к выводу, что «страны вынуждают  представлять свое наследие в манере, в которой конфликт, связанный с объектом, отсутствует или вписан в согласованный набор политических проблем» (Rico 2008: 349). Второй отмечает «тщательно сконструированные образы прошлого, нации и культурного разнообразия» (Labadi 2007: 166), которые оказываются удивительно похожими у объектов, принадлежащих разным странам мира.


Такие разногласия, без сомнения, повлекут за собой дальнейшие наблюдения, позволяющие полнее подсчитать последствия от получения заветного титула. Для данного же исследования важен тот факт, что вклад ОВН в создание образа страны или местности признается большинством исследователей, а их потенциал для роста интереса туристов и мировой общественности к обладающими ими государствам достаточно серьезен, чтобы вызывать дискуссии и дополнительные инвестиции в странах-обладательницах.

БАНКНОТЫ

Существуют многочисленные публикации, посвященные вопросу использования бумажных денег как изобразительного материала в просветительских и пропагандистских целях. Здесь можно отметить работу Пойнтон (Pointon 1998) по анализу изображений людей (портретов) на купюрах.

Затрагивая рассматриваемую здесь тему, Анвин и Хьюитт (Unwin, Hewitt 2001: 1009) пишут: «...для иностранных посетителей они [банкноты] часто являются самой первой возможностью увидеть и почувствовать часть лица (идентичности) страны». Они также отмечают, что «Бумажные деньги являются, таким образом, не только способом усиления внутренней целостности и идентичности, но и способом представления этой идентичности внешнему миру в очень осязаемой и часто красивой форме». В подобном же ключе высказывается на тему национальной валюты и Хокинс (Hawkins 2010: 228), отмечая, что граждане видят в ней эмблему своей страны.

Хьюитт (Hewitt 1994: 11) пишет, что «[банкноты] предоставляют бесподобную возможность для официально санкционированной пропаганды влиять на восприятие их пользователя». Брунн (Brunn 2011: 19) эту функцию денег вообще ставит в один ряд с другими, по его выражению «визуальными», средствами (почтовые марки, карты, официальные веб-страницы), которые государства используют «для информирования и просвещения собственного населения и заграницы о том, где они, кто они и что является выражением их сущности».

Многочисленные общие наблюдения и теоретизирование коллег Хокинс иллюстрирует конкретным примером, разбирая иконографию банкнот Туниса (Рис. 4). На основании анализа купюр этой североафриканской страны, сочетающих в себе разнообразное наследие (от Карфагена времен Ганнибала до революций XX века), автор приходит к следующему заключению: «Банкнота является продуктом этого самого централизирующего института – национального правительства. Вместо того чтобы указывать на различия,  банкноты сглаживают разрывы преемственности во времени, пространстве и идеологии, доводя потенциально разнородные компоненты до унифицированного артефакта» (Hawkins 2010: 250).


Рис. 4. Тунисский динар с профилем Ганнибала и гаванью Карфагена.

Ян Пенроуз  из университета Эдинбурга не отрицает роли купюр как инструмента создания образа страны, однако выражает сомнение в том, что именно государству принадлежит контроль над изображениями, появляющимися на банкнотах, над их смысловой нагрузкой (Penrose 2011: 438). В частности, рассматривая историю создания банкнот шотландских фунтов, он рассказывает, что выбор изображений был оставлен на усмотрение профессионалов, т.е. дизайнеров и художников нанятого агентства. Свой тезис он также подчеркивает ссылками на историю создания недавних выпусков купюр Дании и Швейцарии.

В нашей стране работы о банкнотах писались по преимуществу с нумизматической (бонистической) точки зрения. Среди работ более близких к теме данного исследования хотелось бы отметить статью Владимира Каганского «Главное свидетельство». Написанная в 2000 году и дополненная позже в связи с выпуском 1000-рублевой купюры, она подробно рассматривает изображения на российских банкнотах и комментирует формируемый ими образ страны: «Россия//Российская Федерация — протяженная, большая страна=государство=империя, преемник Новгородской Руси, Московской Руси и Российской империи. Россия — городская индустриальная лесная морская православная ресурсно-богатая русская страна» (Каганский 2001:460).

Полученная картина автора не радует – страна, по его мнению, оказывается выдуманной и лубочной: «Исследуемый образ нашей страны — действительно проблема, он чрезвычайно неожиданный, необъяснимый и странный. Этот образ — недостойный. Он явно ксенофобен, дискриминирует большинство этносов, культур, конфессий России, даже ее ландшафтных зон...» (Там же: 464).

Рис. 5. Историко-культурный комплекс Соловецких островов на 500 российских рублях.

У Каганского создается мнение, что данная заданность – направленная: «Немного предметных сюжетов сочетают тривиальность, патриотизм, величие — и гарантируют общественное безразличие» (Там же: 469). Как результат – «...образ неполон, тенденциозен, карикатурен. Образ страны не изображает страну... Россия с просторами, морями, богатствами — но без помех, то есть без истории, географии, народов, населения» (Там же: 464-70).


Добавление новых номиналов (1000 и 5000) существенно не изменило картины. Да, косвенно появилась великая река Волга, отсутствие которой вызывало у автора недоумение, но все равно стоящий на ней «Ярославль продолжает и усиливает звучание образа России как северной лесной городской страны, великой древней русской державы-империи... В целом же образ остался прежним; русская страна без инородцев и иноверцев, без своей южной относительно густонаселенной половины» (Там же: 473-475). Здесь следует добавить, что при создании такого несколько гротескного образа были использованы объекты наследия ЮНЕСКО, однако не все, а именно те, что работали на конструируемый миф (Рис. 5.). Самому древнему городу страны Дербенту и Казанскому Кремлю на банкнотах места не нашлось, что подтверждает точку зрения автора.

В этой связи изучение точки пересечения таких значимых артефактов современной цивилизации как деньги и объекты наследия является достаточно перспективным углом рассмотрения более общей проблемы идентификации государства или общества, вне зависимости от того, кто на самом деле решает, что же должно украшать эти небольшие кусочки бумаги или пластика.

Часть 2